Стать грамотным

«Человек с киноаппаратом», фильм Дзиги Вертова

Человек с киноаппаратомСегодня имя Дзиги Вертова что-то говорит, пожалуй, только большим знатокам киноискусства. Широкой публике этот авангардный режиссер 20-х гг. уже неизвестен. Его оттеснили на второй план С. Эйзенштейн, В.Пудовкин и другие корифеи того времени. И очень жаль, что так произошло. Ведь фильм 1929 года «Человек с киноаппаратом» — шедевр во всех отношениях. И это несмотря на то, что в начальных титрах жанр определен достаточно скромно – «Отрывок из дневника кинооператора». Другой подзаголовок гласит – «Опыт кинопередачи видимых явлений». Вертов словно решает подстраховаться на случай возможной неудачи – дескать, это был всего лишь опыт, эксперимент, проба сил.

В чем художественное новаторство Вертова? В попытке создания «международного абсолютного языка кино». Он мечтал о «чистом» кино, о кино как таковом, свободном от влияния театра и литературы. Именно поэтому такая жесткая изначальная установка – никаких титров, никакого сценария, никаких профессиональных актеров. Даже звуковая дорожка к этому фильму – и та наложена позднее, как говорится, задним числом. На первый план выходят работа монтажера и оператора.

Снималось это экспериментальное кино, судя по всему, в Одессе. Недаром некоторые вывески и плакаты, объявления, документы, попадающие в кадр, содержат текст на украинской «мове». Но лица граждан еще счастливые, радостные, на них не упал отсвет последующих страшных 30-х годов, хоть они уже и не за горами. Ведь 1929 год  стал в нашей истории годом «великого перелома», «раскрестьянивания». К счастью, откровенно идеологических моментов в картине немного. Несколько раз мелькает портрет Ленина да клуб, носящий его имя. Девушка в тире целит из винтовки в свастику над головой некоего условного персонажа, напоминающего фашистского диктатора Муссолини, который к тому времени уже пришел к власти в Италии.

Хотя, с другой стороны, трудно отделаться от мысли, наблюдая за пляжным волейболом, метанием диска и молота, а потом игрой в футбол, от параллели со знаменитым фильмом Лени Рифеншталь «Олимпия», снятым чуть позднее, уже в 30-е годы и запечатлевшим эпизоды Олимпийских игр, проходивших в нацистской Германии. И там, и здесь – культ спорта, тела атлетов, восторженные лица зрителей.

Человек с киноаппаратом, фильм Дзиги ВертоваМожно определить жанр этого фильма и по-другому – симфония. В первых кадрах камера выхватывает поочередно то пустой зрительный зал, то саму себя, то интерьер помещения. Постепенно зал оживает и наполняется людьми. Публика самая разношерстная и разночинная. Сиденья то поднимаются, то опускаются волей оператора. Но, наконец, всё готово к сеансу. В напряженном ожидании замерли музыканты. Ждут сигнала. Мотор! Поехали!

Появляющаяся на экране цифра 1, скорей всего, указывает на общую продолжительность фильма – чуть более одного часа времени, либо на то, что всё действие укладывается в неполные сутки. И, действительно, — мы оказываемся перенесены в раннее утро, чтобы созерцать то, что будет происходить затем, вплоть до знойного душного вечера, когда сотни горожан отправляются на пляж – отдохнуть и расслабиться, вволю поплескаться в морской воде.

А пока утро. Рука на одеяле. Картина на стене. Пустынные улицы и парки. Спящие где попало беспризорники. Дремлющий на козлах извозчик. Блаженный сон младенцев в роддоме. Манекены в витринах магазинов. Шестеренки машин и механизмов. Пишущие машинки, до клавишей которых еще не дотронулись руки машинисток. Заводские трубы, из которых не видно пока дыма.

И вот рассвет. Начинается трамвайное движение. Тут же – телеги с лошадьми и редкие автомобили. На наших глазах закипает работа. Уже вовсю дымят трубы. Шахтеры, обливаясь потом,  толкают вагонетки.

Человек, вооруженный одним киноаппаратом, смело отправляется в самую гущу жизни. Ему приходится прилагать максимум усилий, чтобы поспеть за стремительно ускользающими жизненными явлениями. Самым причудливым образом в процессе съемки перед нашим взором то скрещиваются, то вновь расходятся улицы и трамваи, толпы и одиночки, ноги и улыбки. Жизнь разворачивает перед нами свой смысл как бы сама собой. Тысячи и миллионы людей делают свое дело: шахтеры, врачи, пожарные, связисты, работницы папиросной фабрики и паспортного стола, чистильщики обуви на улице. И всюду успевает человек с киноаппаратом: идет по многолюдной улице, в самой гуще толпы, карабкается на заводскую трубу, плещется на пляже, поставив камеру на треноге рядом.

Человек с киноаппаратом видит всё – счастье родов (очень натуралистично, почти крупным планом показан момент, когда ребенок покидает материнскую утробу и стенки матки, равномерно сокращаясь, выталкивают его наружу, а заботливые руки акушерки разматывают пуповину), прощание с покойником, плывущим в гробу, украшенном цветами; рождение новой семьи и радость новобрачных. Вот оказывают помощь бедолаге, получившему тяжелую травму головы – крупный план. Что делать – бывает и такое. Оператор не должен брезговать ничем, ни от чего не отворачиваться.

Отдельные стоп-кадры в монтажной словно оживают и снова окунают нас в многоголосье жизни, пестрый калейдоскоп лиц. Вот лицо с кем-то разговаривающей старухи, вот две барышни в пролетке, общий план города с высоты птичьего полета, заразительная улыбка девочки, смеющийся ребенок.

Роль человека с киноаппаратом сыграл брат Дзиги Вертова – Михаил Кауфман. Можно лишь восхищаться некоторыми его режиссерскими находками и трюками, когда, например, он возникает словно Гулливер на крыше типовой пятиэтажки, но еще в большей степени, когда вылазит со своей камерой из наполненной до краев пивной кружки. Камера вдруг начинает ходить сама, городошные болванки тоже как бы сами складываются в определенную фигуру. Всё это – спецэффекты того времени.

Скорей всего, работа оператора была связана и с определенным риском для жизни – например, когда приходилось снимать в заводском цеху, рядом с тоннами раскаленного металла, бурный поток воды на плотине и, в особенности, движение поезда снизу – лежа при этом под ним, на рельсах. Запоминаются и выразительные смысловые параллели: блеск топора в руках плотника и опасная бритва в руках парикмахера, мчащиеся по кругу стадиона мотоциклисты и упоенные движением карусели, веселящиеся от всей души девушки.

Картина исполнена непрерывного движения. Стоит только начаться трудовому рабочему дню – и всё вокруг оживает, просыпается: встает женщина, надевает чулки и бюстгальтер, морщится и улыбается бездомный бродяга на скамейке, моют окна. И вот уже целая кавалькада машин на улицах – бурный, неостановимый поток. И это движение сопровождает зрителя до самого конца: нескончаемый людской поток, море человеческих голов на улицах города, маятник часов, мчащийся поезд, бег трамвая, обгоняющие друг друга авто с пассажирами. И «киноглаз», который мы видим крупно в финальных титрах – куда же без него! Ведь именно благодаря ему зрители увидели со стороны и самих себя и свою незатейливую повседневную жизнь.

Фильм намного обогнал свое время и многим не понравился. Автора обвинили в формализме и высокомерии. Зато через тридцать лет «Человек с киноаппаратом» войдет в десятку лучших документальных фильмов за всю историю кино.  Павел Николаевич Малофеев

«Человек с киноаппаратом». Смотреть фильм онлайн

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Рубрики сайта